Место, которое недавно казалось чуждым и отталкивающим, больше не вызывало у Раскольникова негативных эмоций. Всё вокруг казалось другим, и будто сама природа шептала: «Это не конец. Начни сначала!»

Родион Раскольников лежал на жёсткой, уже привычной тюремной койке. Кошмары, что терзали его душу прежде, сменились снами, которые приносили ему спокойствие и мир. Лицо Сони всё чаще и чаще снилось Раскольникову. Раньше, когда он представлял себе Соню, лицо её было испуганным и даже страдающим. Сейчас всё чаще Соня была светом, что приходил к нему во снах каждую ночь.

Проснувшись, Раскольников не отгонял этот образ, как сделал бы ранее, а напротив, задерживал его в памяти, что помогало избавиться от внутренних мук.

Как-то раз, думая о Соне, он взял в руки Евангелие, которое она ему дала. Он не читал его ранее, но из скуки, без интереса, начал читать.

Для себя он нашёл в этом тексте боль, страдание и надежду. То, что уже давно, казалось, покинуло его сердце.

Родион не стал святым, даже нельзя сказать, что его натура поменялась, но что-то дало ему толчок, и где-то глубоко в его заблудившейся душе нашлось семя нового человека.

Мелочи стали трогать его душу. Доброта надзирателя, переживания и слёзы товарища, что был с ним в камере и потерял сына. Забота Сони, приходившая к нему в письмах. Чувства проснулись, и начался рост нового, обновлённого человека. Это было начало, медленное, но уверенное. Он стал судить себя сам, несмотря на то, что был осуждён миром уже давно.