Конкурсная работа 2024

Полина Дьячкова, гимназия, второй курс

– Мам! А ты не забыла конфетки взять с собой? – спросила Аня, пока безуспешно натягивала колготы в розовую и красную полоску.

– Не забыла! Давай, одевайся быстрее, а то не успеем, – ответила ей мама.

Они уже стояли в коридоре и надевали теплейшую зимнюю одежду, хотя сейчас вроде как март стоит на улице. Вдруг мама воскликнула:

– Боже! Да как ты надела эти колготки, они ведь неправильно надеты! Дай, сейчас тебя переодену, опаздываем же. Не стоило мне тебе самой давать надевать эти дурацкие колготки!

Вообще-то, Ане сегодня исполнилось шесть лет, и она считала, что вполне взрослая, чтобы одеваться самостоятельно. Вот сегодня, например, она надела своё любимое, велюровое, нежно-розовое платье с сочетающимся пиджачком. На ней ещё была одета пастельно-розовая беретка, связанная бабушкой. А вот розовые и красные колготки в полоску просто были самыми подходящими, по её (сугубо субъективному) мнению. Этот праздничный наряд, конечно же, этим не исчерпывался, ведь в нём явно не хватало украшений, и сюда уже шло всё – колечки с разрезом, который щипал маленькие пальчики; золотые серёжки, купленные родственниками вскладчину; золотой крестик, который, конечно, же прятался под воротник.

Но мама не стала комментировать дочкин выбор одежды, а просто быстро собрала её, себя, конфеты, пакет для сбора вещей в садике, и быстро-быстро отправилась на выход.

Уже на улице, ветер выл как никогда, как будто продувая насквозь душу. К тому же, этот злостный ветер собирал весь песок на дорогах – так как дороги были не заасфальтированы – и поднимал его в воздух, и из-за этого было очень трудно видеть.

Дорога в садик была недолга, но ветер сильно замедлял их. Рядом с садиком, на более открытой местности, ветер уже был не ветром, а самым настоящим ураганом.

Аня почувствовала сначала в животе, потом в ногах лёгкую щекотку, её как будто поднимало с земли! Анютка не на шутку испугалась, и с тихим ужасом воскликнула:

– Я лечу! Мама я лечу!

– Да не летишь ты. Давай, нам надо успеть вовремя, – ответила ей мама, не взглянув на дочку. Как только мама произнесла эти слова, Аня мигом перестала чувствовать невесомость и успокоилась.

Когда они подошли к садику, люди перелезали через забор, и мама с Аней так же за ними последовали, ведь забор был постоянно сломан. На маленькой табличке было написано “Сад №48”.

Мама с дочкой вместе с другими опаздывающими сразу забежали внутрь. Они быстро нашли шкафчик дочери, он был с наклейкой радостной белочки. Когда вся одежда была разложена по полочкам, и на ноги были надеты аккуратные туфельки, мама с дочкой пошли в зал, где ждали другие детки.

Мама шептала дочке на ухо, сколько каких конфет давать каждому ребёнку. Аня мило раздала их каждому.

– Сегодня последний день в садике для нашей Анечки, завтра она с семьёй уезжает в Америку, так что давайте, ребята, поздравим Анечку как следует! – сказала одна из воспитательниц.

Дети начали водить хоровод вокруг именинницы, а потом с большим удовольствием поедать конфеты с большим удовольствием. Мама потом оставила дочь и пошла по своим делам.

Как только воспитательница сказала ребятишкам, чтобы те шли играть, те сразу же ринулись к игрушкам. Но ту случилась беда: Аня заметила, что самая ужасная девочка на свете в руках держит самую красивую куклу в садике.

И так как Аня считала, что раз она уезжает в Америку и это её последний день в садике, и вообще сегодня её день рождения, то ей положено сегодня распоряжаться игрушками. Поэтому Аня подбежала к Тане и резко выхватила игрушку из её рук. Но Аня не ожидала, что Таня упадёт и ударится головой и так громко заплачет.

Аня также не ожидала, что воспитательница на неё грозно посмотрит, начнёт её очень громко ругать и вдобавок поставит угол. Аня – конечно же, очень обиженно – смотрела в углу на изрисованную стену и думала, как же всё-таки ужасна и отвратительна эта Таня.

Спустя время, которое ощущалось как вечность для Ани, детей позвала кушать кухарка. Они все сели за миниатюрные столики и принялись есть. Но Ане не нравилась еда в садике, ей нравилась мамина еда, поэтому она сидела и ковырялась в еде, пока та не остыла. Воспитательница ей напомнила, что никто не встанет из-за стола, пока всё не доест. В результате, она осталась одна за столом, через несколько столиков напротив неё сидел один-единственный мальчик, который просто очень медленно ел. В конце концов, кухарка сдалась и просто забрала тарелку у Ани.

Ребят позвали гулять на улице, и все пошли марш одеваться. На улице, пока все ринулись на площадку к лазалкам, Аня заметила кого-то у калитки. Она подошла ближе, чтобы рассмотреть, кто же это. Этот человек выглядел как-то знакомо…

. . .

Я вдруг поняла, что я оказалась в толпе детей. Они спрашивали, кого я пришла забирать. Их воспитательница тоже подошла, ведь я стояла у калитки, но не заходила. Тогда я быстро оттуда ушла.

Куда бы я ни шла, я видела знакомые здания и пейзажи типичного, маленького русского городка. Всю дорогу я себя спрашивала, почему мне именно этот день, именно этот момент вспомнился. Меня окатила волна нахлынувшего чувства.

Всё-таки было лучше раньше, раньше, когда была маленькой. Когда жила с родителями. Когда мама мне готовила еду, и холодильник был полон ею. Когда я могла прибежать в родительские объятия при любом ушибе или кошмаре. Но время невозможно повернуть обратно. Я никогда больше не смогу чувствовать себя беспомощной, и в то же время в полной безопасности. В приятной безопасности маминых объятий. Мама…

Не совсем осознанно я пришла к кладбищу. И хотя я изначально чувствовала тревогу, она исчезла при виде этого тихого места. Там как будто само время затихает, настолько там было тихо. Я подошла к могиле, и при виде маминого имени на ней все силы ушли из моих ног. Я стояла там на коленях, у маминой могилы, и рыдала большими слезами.

Ну, вот почему мир настолько жесток? Почему он мне причиняет столько боли?

Но я понимала, что, несмотря на всю эту боль, я всё равно была счастлива, что в порыве ностальгии мне удалось увидеть маму. Ведь теперь она живёт только здесь, в моих воспоминаниях о ней.