Конкурсная работа 2024

Камилям Османова, гимназия, второй курс

Пожалуй, одно из самых прекрасных времён года – это осень.

Осенние листья, падающие с деревьев, кружатся по ветру, словно в непрерывном вальсе. Завораживающие красные, жёлтые, оранжевые листья пробуждают желание беззаботно кружиться и так же бесцельно куда-то лететь.

Возможно, в прошлом моя жизнь была такой же безрассудной и беззаботной, но на данный момент у меня нет времени, чтобы попусту его тратить. Можно подумать, что я преувеличиваю, и в свои 19 лет слишком зацикливаюсь на времени. Возможно, это так, но я уверен, что у любого изменилось бы мнение, узнав о том, что их мама тяжело больна и, если не сделать необходимую ей операцию, совсем скоро умрёт.

Помню как сейчас, это было на третьем курсе гимназии, зазвонил телефон, и новость, которую я услышал, не была хорошей. Единственное, что я понимал, это то, что я должен быть там, где во мне больше всего нуждаются.

Мне пришлось забросить школу, чтобы собрать деньги на лечение мамы. Никогда я не думал, что это будет настолько трудно. Никаких родственников у нас не было, и что касалось денег, мне приходилось полностью полагаться на маму. Я никогда не задумывался, как она их зарабатывала и никогда не интересовался, трудно ли ей было.

Не интересовался, трудно ли ей было рано утром вставать на работу и поздно вечером возвращаться домой, трудно ли ей было готовить мне ужин, когда сама еле могла стоять на ногах, трудно ли ей было понимать, что её родной сын никогда не потрудился спросить её, не трудно ли ей. Стыдно признавать это, но, кажется, только сейчас я начинаю её понимать.

Так случилось, что пока я пытался собрать деньги на лечение мамы, я задолжал некоторым парням, и теперь чтобы расплатиться, я выполняю задания, которые они мне дают.

Ветер вдруг прекратился, и вальсирующие в ветру листья вмиг опустились на влажнyю землю.

На бумажке, которую я достал из кармана, был написан адрес.

— Bидимо, туда мне и надо ехать.

Вдоль дороги стояли в ряд обычные однотонные двухэтажные дома.

Этот район казался очень спокойным, так как я не видел ни одной живой души.

Через окно машины я заметил маленький и скромный дом, окрашенный в розовый цвет, который не вписывался в общую картину.

Прищурившись, я увидел выгравированный на табличке у входной двери номер 46.

— Это тот дом!

Я постучался в дверь, но никто мне её не открыл. Я засомневался, туда ли я попал, и решил постучать ещё раз. Тогда за дверью послышались звуки, похожие на шаги. Дверь резко открылась, но, на моё удивление, за дверью никого не было. Единственное, что я мог увидеть, был тёмный, длинный и бесконечный коридор.

— В такой темноте ничего не увидишь! Делать нечего, надо заходить.

Как только я успел переступить порог, кто-то со стороны схватил меня за руку и потянул меня внутрь. Позади я услышал щелчки, словно кто-то запер дверь. И правда, входная дверь закрылась, её закрыли на замок изнутри.

В коридоре было всё ещё темно, это вызвало у меня мурашки. Я пытался найти выключатель, но у меня никак не получалось его найти. Вдруг зажёгся свет, и я увидел, что коридор был намного меньше, чем я его представлял. Справа от входной двери висело небольшое зеркало, в котором отражалась половина моего тела, на полу лежал оранжевый с узорами ковёр. Подняв голову, я увидел девушку. Её взгляд был довольно серьёзным и настораживающим. Похоже, она была моего возраста, но слегка ниже меня. Тусклый свет освещал её. Вся эта ситуация пугала меня, и я ждал объяснений. Не дождавшись объяснений, я заговорил первым:

— Послушай, я по работе, меня прислал Алекс, сказал, что, когда я сюда прийду, мне скажут, что мне надо будет делать.

Она подошла ко мне поближе, от движения её длинные рыжие волосы разлетелись по сторонам. Я не мог свести с неё глаз. Oна была похожа на осень.

— Сколько?

— Чего?

— Сколько у тебя осталось долгов?

— Этот должен быть последним.

— Понятно! И потом ты будешь свободным?

— Насколько мне известно.

— Иди за мной!

Она исчезла в одну из комнат, и я поторопился за ней.

Комнатой, в которую она зашла, была кухня. Она ела у кухонного стола, в руках держа бумагу.

— Садись.

Я сел на диван возле неё. Она показала мне бумагу и спросила:

— Kaк думаешь, что это?

Ha бумаге были нарисованы разные фигуры и узоры. Я никак не мог определить, что означали эти узоры и формы, казалось, что над этим “шедевром” постарался ребёнок.

— Трудно сказать, это должно быть некое послание?

— Вроде того… Мне нужно, чтобы ты нашёл одну вещь. Я знаю только то, что на этой бумаге написано, где она находится.

— А конкретней? Что эта за вещь?

Она посмотрела на меня таким взглядом, будто это не моё дело. Потом глубоко вздохнула и сказала:

— Эту вещь мне мой отец отправил. Oн в бегах, поэтому эта письмо засекречено.

Мне было всё ещё непонятно, но я решил её дальше не спрашивать. Не знаю почему, но мне показалось, что для неё эта тема чувствительная. Для меня отношения между ребёнком и отцом незнакомы, ведь мой отец не присутствовал в моей жизни. Но, возможно, она так же привязана к своему отцу, как я привязан к своей маме. Я раньше никогда не задумывался над тем, насколько я к ней был привязан. Только оказавшись в сложившейся ситуации, я понял, насколько она мне важна. Не в плане денег, а как мама и опора в моей жизни.

Последние пять дней мы пытались расшифровать это письмо, но без результата. Однако я за эти пять дней смог узнать её поближе. Её звали Исабелла, но она предпочла, чтобы её называли Иса, говоря, что Исабелла звучало слишком формально и не подходило её характеру. Я с Исой не согласен, её имя ей прекрасно подходит, ведь она пытается казаться жёсткой и сильной, возможно, причиной этому может быть её прошлое. Но на самом деле, если узнать её получше, то она достаточно понимающий и добродушный человек. Слушая рассказы Исы о своём отце, я понял, что она очень дорожит им, для неё он был примером для подражания.

К концу недели мы наконец смогли расшифровать письмо. В письме были координаты одного места, мы узнали, что это был вокзал. Кроме того в письме были написаны четыре цифры. Ho нам было неизвестно, к чему они относятся. Завтра мы будем выдвигаться.

На вокзале стоял шум. Неудивительно, ведь сейчас же час пик, люди торопятся домой или на работу. В какой-то момент грубо толкаются, в другой – спокойно проходят мимо. Локация на письме указывала на вокзал, но что именно на вокзале? Мы решили дождаться, когда станет не так людно.

Где-то через четыре часа людей на вокзале стало намного меньше. Наш план заключался в том, чтобы найти дверь, которая открывалась кодом. Наши цифры из письма могли бы пoдойти. Чтобы всё было эффективней, мы решили разделиться. Я начал искать с северной стороны вокзала, а Иса – с южной.

Не успел я пройти половину вокзала, как я увидел у стены камеры хранения. Они была устроены в два этажа, а в одну длину было где-то 8 ячеек. Я подошёл поближе и заметил, что открыть камеру можно кодом, как раз комбинация была из четырёх цифр. Была только одна проблема, ячеек несколько, а код один, и в письме не упоминалось о номере ячейки. Я начал с осмотра каждой ячейки. Ячеек всего было 16, из них 10 были закрыты.

— Начну-ка я с верхних ячеек.

Сверху были закрыты четыре дверцы. Я набрал код первой ячейки, но она не открылась. Так же было с остальными тремя ячейками. Я продолжил набирать код к нижним ячейкам, первые две двери также не открылись. Но как только я набрал код третьей, загорелась зелёная лампочка и дверца открылась. На дне ячейки лежало небольшое письмо, адресованное Исабелле. Я позвонил Исе и рассказал ей о письме.

— Ты нашёл его?

— Да, держи.

Она открыла письмо и начала его читать про себя. Её твёрдый взгляд начал медленно смягчаться, в её взгляде проблеснула надежда. Но пока она читала, этот взгляд, эта надежда медленно угасала. Её лицо побледнело, по щекам полились слёзы. Oказалось, что это было предсмертное письмо и завещание её отца.

— Ты уверена, что с тобой всё будет хорошо?

— Да, всё будет норм. Кстати, спасибо, что ты мне помог, это для меня много значит.

— Рад был помочь, хотя у меня не было выбора.

— Да, ты прав!

В письме лежал золотой медальон. Внутри было семейное фото, на задней части медальона было выгравирован текст: “Знаешь, наступает время, когда понимаешь, что в жизни нет ничего важнее семьи” – Папа.

Я подошёл к двери с номером 33. От волнения я уронил букет цветов, который держал в руке.

— Это та дверь!

Я открыл дверь и словно в первый раз увидел свет. Мне стало жарко, в горле словно ком застрял, я не смог промолвить ни слова. Только слёзы непрерывно лились. Она лежала нa больничной кровати с поднятой спинкой, её взгляд был направлен к окну. Она кажется менее уставшей, лицо светлей и счастливей. Я с трудом сквозь слёзы смог выдавить одно слово:

— Ма..мама!

Услышав знакомый голос, она повернулась. Увидев меня плачущего, она тоже заплакала. Она протянула свои руки ко мне, и я подбежал к ней обнять её.

— Прости… прости меня мама… прости..

— Ничего страшного, мой дорогой, со мной всё будет хорошо.

— Мама, я хотел давно тебе сказать, ты мой герой!

— Нет, это ты мой герой… Пока меня с тобой не было, ты спрaвлялся самостоятельно, да ещё и смог собрать деньги на моё лечениe. Я горжусь тобой!