Мишель Монтано, гимназия

Жили-были три человека,                                                                                                                                каждый из них – представитель своего века.
(Я - из 21-го столетия, второй – романтик, третий – классицист; жили они соответственно в 18-м и 19-м столетиях.)
Возник у нас спор об идеале,                                                                                                                                               и спорили мы, пока не устали.
Ведь нету конкретного ответа,                                                                                                                        но вот как прошла дискуссия эта.

Классицист:

Хорош получается наш разговор,
Но я, считай, выиграл весь этот спор.
Я полагаю, что человек – это зло,
Глупое и жадное существо.
Только общество может его воспитать.
Долг и закон превыше всего.

Романтик:

А я не согласен с мненьем твоим,
Ведь я – романтик, и располагаю своим.
На всё у меня должен быть свой ответ.
Человек – это, конечно, добро и свет.
Ценю я свободу индивидуальной личности
И верю в прочие тайны и необычности.
Мне нужны бунт и свобода от общества,
А не всякие математические тождества.

Я:

Наука – лучший друг человека,
К чему нам ваш бунт и романтика эта?
Прогресс и успех любою ценой -
Вот вам логичный девиз мой.
Не стремиться вперёд  - значит падать назад.
И глупо бояться всяких преград,
Избегать этот мир и его реалии,
Прятаться в мир, который представили.
Конечно, романтиком можно быть
В свободное от труда время,
Но вы, как правило, не хотите служить, -
И в этом вся проблема.

Классицист:

Разум воспитывает и подавляет
Злые, коварные страсти.
Все мы должны жить и служить
Закону и государству.
Мир познавать через разум,
А остальные мысли отбрасывать сразу.

Романтик:

Я всё равно стою на своём.
Напали же вы так нечестно - вдвоём!
Я ценю дух и эмоцию,
Прозренье в мгновенье и интуицию!

Я:

Ну и цени, делай, как пожелаешь,
Но зря ты меня классицистом считаешь.
Я реалист, модернист и защитник науки,
Но вовсе не мизантроп.
Конечно, никто здесь не может быть прав,
Спор этот, словно снежный сугроб:
Сколько в нём ни рыть, ни копать, Правды нам никак не узнать.