Дедушка Михаил и внук Даниэль Казиники (записал Даниэль, 6 класс)

Михаил. А как ты считаешь?

Даниэль. Ремесло и искусство. Чем отличаются они друг от друга?

Д. Ремесленник – это тот, кто умеет делать своё дело. А человек искусства, овладев ремеслом, познаёт такие глубины, на которые не способен ремесленник.

М. Значит, когда Сальери говорит «ремесло поставил я подножием искусству», то он прав?

Д. Значит, он понимает, что без ремесла он не сможет пойти вглубь.

М. Вот как удивителен Пушкин. У него Сальери вовсе не завистливая бездарность, а человек, который понимает, что без ремесла искусство невозможно.

Д. А фраза Сальери «поверил я алгеброй гармонию»? Ведь и это утверждение Сальери правильно, потому что в музыке есть много от математики: задачи по гармонии, ритм и счёт.

М. Значит, когда Пушкин описывает рассуждения Сальери, то в этом описании нет никаких неправильностей. Вся музыка И.С.Баха – колоссальное сочетание математического и эмоционального.

Д. Почему Сальери решил отравить Моцарта? Мне кажется, что Сальери хочет изменить несправедливость, которая звучит в его высказывании о том, что «Моцарт недостоин сам себя». Сальери пожертвовал всем – любовью, радостями жизни, друзьями. Для того, чтобы достигнуть уровня, которого шутя достиг «гуляка праздный» Моцарт.

М. Я с тобой согласен. Тогда получается, что Сальери убивает Моцарта не из зависти, а для того, чтобы восстановить справедливость. Тело Моцарта меньше его гениального дара. Поэтому Сальери, уничтожив тело, будет воспевать дух или музыку Моцарта.

Д. О чём же хочет сказать Сальери, если ему удастся отравить Моцарта? Какая от этого будет польза?

М. Представь себе, что Сальери – выдающийся педагог, учитель. Реальный Сальери был учителем Бетховена, Шуберта, Листа. И ещё многих замечательных композиторов. Как педагог он обязан сказать всем своим ученикам, что нужно много трудиться. А Моцарт своим поведением опровергает это. Он «гуляка». И что тогда будет говорить Сальери своим ученикам? Ведите себя, как Моцарт, и добьётесь того же? А если Моцарта не будет, то Сальери придумает такого Моцарта, который удобен для его педагогики.

Д. Но как играть эти два характера, если ставить пьесу? Завистливого Сальери и ничего не понимающего гения Моцарта? Ведь это же примитивно!

М. Думаю, что да. Ты прав, играть так нельзя. Знаешь, Пушкин сначала назвал маленькую трагедию «Зависть». А потом, по мере того как он писал, зачеркнул и назвал «Моцарт и Сальери». Наверное, понял, что у него, как у гения, получилось намного глубже. Сальери, хоть и говорит, что он завидует, но это не ведёт к убийству. К убийству ведёт сознание того, что само небо оказалось несправедливым. Оно подарило гениальность «не в награду любви горящей, самоотверженья, трудов, усердия, молитв», а просто так. Эту несправедливость и хочет ликвидировать Сальери. Поэтому важно не играть Сальери как чёрного завистника, а придать ему черты настоящего композитора, творческой личности.

Д. Кто такой гений?

М. Чтобы поговорить об этом, нужно вообще писать отдельную книгу. Или много книг.

А как ты думаешь? По крайней мере, чем гений отличается от таланта?

Д. Мне сложно это объяснить. Ведь гений выше, чем талант. Он – это максимальное…

М. Знаешь, после высказывания великого философа Шопенгауэра о гениях, я не могу ничего существенного добавить. Он сказал: «Талант попадает в цели, в которые другие не могут попасть. Гений попадает в цели, которых другие не видят».

Д. Значит, талант больше относится к толпе, а гений – вне всего?

М. Да, можно так сказать. Ведь есть разные уровни талантов. Включая даже очень большой талант. Да и многие люди талантливы.

А гений – это за пределами всех ступеней и степеней. Как говорит Моцарт: «Нас мало избранных, счастливцев праздных, пренебрегающих презренной пользой». И это очень точно. Гений может восприниматься остальными даже как неполезный, странный, ненужный, причудливый. Именно таким и предстаёт перед нами пушкинский Моцарт. Связался с каким-то слепым скрипачом из трактира, «твердит» какой-то мотив Сальери, «играет на полу» с мальчишкой, называет свою музыку «безделицей».

То ли дело Сальери. Он – первосвященник, жрец музыки. У него всё высоко!

Д. Вот знаешь, дедушка. Я признаюсь тебе, что, с одной стороны, я понимаю, что пушкинский Сальери совершил преступление, отравив «гуляку» Моцарта. Но, если быть честным, то я осмелюсь сказать, что я понимаю и Сальери. Не в смысле убийства. «Не убий» сказано на все времена. Но представь себе, что я много времени посвящаю игре на своём кларнете, напряжённо занимаюсь. Я мечтаю сыграть гениальный кларнетный концерт Моцарта. После долгих лет занятий я добился такого уровня, что мог сыграть этот концерт. И вдруг появляется кто-то другой, кто всё детство прогулял с друзьями, такой несерьёзный, но гениальный от природы кларнетист. И он сыграет концерт Моцарта лучше меня, который всё посвятил занятиям. Разве это не будет для меня потрясением? Разве это справедливо?

М. Вот видишь, какую сложную маленькую трагедию написал А.С.Пушкин. Это и есть высокое искусство. Оно заставляет ДУМАТЬ и понимать многие главные вопросы ЖИЗНИ.

Д. Да, чтобы понять маленькую трагедию, нужно читать её много раз, глубоко, вникая в каждую деталь, каждое слово и мысль.